 | Археология.РУ | |
Главная страница | Карта сайтаАРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ: СПАСТИ И СОХРАНИТЬ!Археология.РУ - Новости археологии вКонтакте | ||
Сайту 12 лет и 12 Gb: максимум информации - минимум излишеств. СКАЗАТЬ СПАСИБО АРХЕОЛОГИИ.РУ | ||
| |||||||
Я.А. Шер. Археология изнутри. Научно-популярные очеркиФрагменты неизданной книги. Редакция 16.04.09 Вы находитесь: Археология.PУ => Библиотека => Научно-популярная литератураВведение, или "тайны" и "загадки" археологии" | Археологические памятники | Пещеры без тайн
Предисловие и Альтамира | Комбарелль и Ляско | Пеш-Мерль, Куньяк и Труа Фрер | Нио и Руффиньяк | Шове и Коске
Первый раз я попал во Францию в 1990 г. в качестве приглашенного профессора Школы высших исследований в общественных науках Института Человека (EHESS – École des hotes études in sciences sociales). Я должен был прочесть небольшой курс лекций по первобытному искусству Центральной Азии и Сибири в рамках семинара по семиологии и информатике, которым руководил мой друг Жан-Клод Гарден. Лекции были не очень обременительными, у меня было достаточно времени для музеев и библиотек, для общения с коллегами. С Анри-Полем Франкфором мы обсуждали проект соглашения о многолетнем сотрудничестве Кемеровского университета с Национальным Центром научных исследований Франции (CNRS – Centre National de Recherches Scientiphiques) по изучению памятников первобытного искусства Центральной Азии. Мне очень хотелось своими глазами увидеть пещерную живопись на юге Франции, но ехать самому, без протекции было рискованно, поскольку далеко не в каждую пещеру можно было попасть просто так «с улицы». А желание было давним, оно особенно усилилось после того, как в 1975 г. из поездки во Францию вернулась моя коллега Зоя Александровна Абрамова, которую провез по некоторым пещерам Арьежа и Дордони сам Андре Леруа-Гуран. Она с восторгом рассказывала о том, что ей удалось увидеть, а потом свои впечатления опубликовала (Абрамова, 1980). К концу срока моей работы в EHESS мы согласовали проект договора о сотрудничестве, и мне была обещана поездка по пещерам в следующий приезд, в 1991 г., тоже по приглашению EHESS. К такой поездке нужно было подготовиться. Я не был специалистом по искусству эпохи палеолита, и знания у меня были довольно поверхностные. Оказалось, что на русском языке литературы совсем немного. Французский я немного знаю, но в Кемерово, где я работаю последние более, чем 20 лет, этой литературы нет вообще. Но все же кое-что мне удалось усвоить, во всяком случае, достаточно для того, чтобы предпослать небольшое вступление к впечатлениям о поездках 1991 года и последующих лет. Сейчас во Франции известно более 160 пещер с древнейшей живописью и гравировками, 120 в Испании, 21 в Италии, одна в Сербии и две в России, обе на Южном Урале. Первые находки палеолитических изображений в пещерах были сделаны в 30-х годах XIX в. во Франции и Испании. Но это еще была не настенная живопись, а гравировки на предметах из кости, рога или бивня мамонта. Однако тогда никто не мог даже допустить мысль об их «допотопном происхождении». Самое древнее время существования этих предметов, которое можно было тогда предположить, это – эпоха кельтов.
В 1861 году Эдуард Ларте (1801-1871) опубликовал две «кельтские вещицы»: отросток оленьего рога с гравированной головой медведя, найденный им во время раскопок в пещере Масса и костяную пластинку из пещеры Шаффо (рис. 3.25) с профильным изображением двух оленух или ланей. Эта пластинка была найдена за 30 лет до ее публикации. Все знают замечательного французского писателя Проспера Мериме, автора увлекательного романа «Хроника царствования Карла IX», «Кармен» и других романтических новелл, но мало кто знает, что он служил инспектором по охране исторических памятников. Именно он и передал эту пластинку в тогда только организуемый в центре Парижа исторический музей Клюни. Теперь она хранится в пригороде Парижа, в замке Сен-Жермен-ан-Ле, который является Музеем национальных древностей. Понимая научное значение этих предметов, Ларте, однако, не сделал никаких выводов, а только определил их, как «предметы очень забавные или, во всяком случае, удивительные». Значение публикации Ларте заключалось в том, что он первым обратил внимание научного мира на изображения, которые считались кельтскими, при том, что они были извлечены из доисторических слоёв. Подобные открытия поражали воображение и ставили много вопросов. Невозможно было так сразу принять их принадлежность к доисторическим временам: в представления ученых середины XIX века не укладывалось сочетание примитивной каменной индустрии первобытного «дикаря» и найденных изображений, выполненных с таким совершенством, в реалистичной манере, и с соблюдением пропорций.
С 1863 года Ларте вместе со своим английским другом и спонсором – предпринимателем и путешественником Генри Кристи начал первое систематическое обследование пещер Южной Франции, в результате которого были изучены многие знаменитые памятники провинции Дордонь. В 1864 году Ларте и Кристи опубликовали статью «О гравированных и скульптурных изображениях животных и других произведениях искусства и индустрии, относящихся к первоначальному периоду жизни человека» (Lartet, Christy, 1864). В этой статье они представили результаты своих раскопок, проведённых в 1863 году в пещерах Перигора: гравированные пластинки и олений рог из пещеры Нижняя Ложери. Ларте доказывал, что эти изображения не могли принадлежать к кельтскому искусству, они значительно древнее (рис. 3.26) и (3.27). Затем последовали другие многочисленные находки на таких памятниках, как Нижняя Ложери, Лурд, Брюникель (рис. 3.28), Солютре, Ла Ваш, Гурдан и другие.
В 1864 году в Ла Мадлен Ларте нашёл пластинку из слоновой кости с гравированным изображением мамонта (рис. 3.29) и (рис. 3.30). Результаты исследований Ларте и Кристи были опубликованы в нескольких статьях и в многотомном труде «Древности Аквитании» (Lartet, Christy, 1865 – 1875), средства на издание которого завещал Кристи. В результате этих публикаций находки обрели, наконец, признание и были отнесены к «четвертичному искусству». Теперь предстояло решать вопросы: «Как объяснить совершенство этого искусства? Когда оно появилось? Каковы обстоятельства, в которых оно развивалось?». После этого прошло уже более 100 лет, а эти вопросы остаются. Хотя попыток ответить на них было предпринято довольно много, но многое еще неясно.
По-видимому, первым, кто, пытаясь ответить на эти вопросы, заложил основы науки о палеолитическом искусстве, был Луи Эдуард Станислас Пьетт (рис. 3.31). С 1871 года Пьетт вёл раскопки в пещерах Гурдан (провинция Верхняя Гаронна), Эспелюг-Арюди (провинция Дордонь), в 1887 году – в пещере Мас д’Азиль в Арьеже, с 1892 года – в Брассемпуи. Исследуя памятники, он первым обратился к методу стратиграфического анализа. До этого при раскопках обычно искали уникальные предметы и не фиксировали уровни залегания находок. Именно Пьетт начал исследовать каждый археологический слой отдельно, он старался собирать воедино те предметы, которые относились к одному слою и предохранить их от смешения с предметами из других слоёв. Он пытался также рассмотреть, был ли инвентарь одинаков во всех слоях или, напротив, трансформировался от слоя к слою, прогрессируя с изобретением новых орудий или с их усовершенствованием. Такой анализ привёл Пьетта к убеждению, что человек, оставивший свои следы в слоях эпохи северного оленя, далеко отстоял от дикаря, «...он был пионером человечества, – писал Пьетт, – существом прогрессивным, заложившим первые основы нашей цивилизации» (цит. по: Абрамова, 1978: 82). Пьетт пытался вникнуть в смысл искусства эпохи верхнего палеолита. Ключ к его пониманию он предлагал искать в образе жизни человека, автора изображений: изобилие дичи приводило к тому, что не нужно было тратить много усилий и времени для её добычи. Оставалось довольно много свободного времени, которым можно было распоряжаться по собственному желанию. Всё это, считал Пьетт, создавало благоприятные условия для рождения искусства, явившегося плодом воображения, раздумий и свободного времени. Наблюдая животных, первобытный человек стремился передать свои ощущения сначала в скульптуре, так как она наиболее близка к реальности, затем в барельефе, и, наконец, в гравировке. В противоположность скульптуре, которая является только непосредственной копией, рисунок стоит на более высокой ступени абстракции, так как требует передачи объёма на плоскости. Человеку было необходимо сделать гениальное усилие, чтобы создать искусство рисунка, т.е. изобразить линиями на плоской поверхности объемные предметы – такая вещь не могла появиться сразу в его уме. «В эпоху солютре искусство скульптуры привело первобытного человека к барельефу; искусство барельефа – к искусству гравировки и рисунка следующей эпохи», – писал Пьетт в статье «Пещера Гурдан» в 1873 году (цит. по: Абрамова, 1978: 82). Предложенная Пьеттом схема (скульптура → барельеф → гравировка), хотя и устарела, но для своего времени была важна, как первая попытка дифференцировать первобытное искусство, которое до этого считалось однородным. Он выделил временны́́е и пространственные различия и обозначил этапы эволюции. В пространственной организации первобытного пластического искусства Пьетт различал две «школы» – пиренейскую и перигорскую. Изображения Перигора, глубоко гравированные, без деталей, отличались, по его наблюдению, бóльшим примитивизмом, чем тонко гравированные пиренейские рисунки, характеризующиеся точным исполнением очень мелких деталей. Перигорские изображения, по Пьетту, часто объединены в различные сцены. Среди пиренейских произведений, напротив, жанровых сцен не прослеживается. Пьетт различал несколько хронологических периодов. Самый древний характеризуется полным изображением животных, средний – изображением только головы, чаще всего гравированной. В более позднем периоде искусство становится исключительно орнаментальным и состоит из шевронов, спиралей и различных чёрточек. Слабым местом всех теоретических построений Пьетта было то, что его классификация строилась только на анализе предметов искусства малых форм, так как пещерное искусство стало объектом науки только в самом конце XIX века. Первые настенные росписи в пещерах были найдены в 70-х годах XIX века. Жиль Олие де Маришар, проводя раскопки в пещере Эббу, сделал запись в дневнике о силуэтном наброске животного на стене коридора. Леопольд Широн в пещере Шабо заметил на стене следы глубоких гравировок, тщательно изучив стены, он обнаружил изображения птиц и неясные фигуры. Широн отнёс их к четвертичному периоду, однако отважился опубликовать свои находки только много лет спустя. АльтамираВ пещере Альтамира мне довелось побывать не во время моей первой командировки, а значительно позже, в 1995 г., но я начну свой рассказ с нее, поскольку именно с Альтамиры начинается история археологического изучения пещерной живописи, которая далеко не сразу была признана палеолитической. Больше 20 лет длилась жесткая дискуссия о том, к какой эпохе она относится.
Сейчас живопись Альтамиры (Испания, провинция Кантабрия, деревня Сантильяна-дель-Мар) известна всему миру. Однако далеко не все знают о трагической судьбе ее первого исследователя графа Марселино Санз де Саутуолы (рис. 3.32). В 1879 г., гуляя с отцом по окрестностям усадьбы и войдя в пещеру, девятилетняя дочь де Саутуолы Мария (рис. 3.33) обратила внимание своего отца на трудно различимые в темноте пещеры странные изображения на потолке (рис. 3.34) одного из ее «залов». «Смотри, папа, быки» – сказала девочка. С этого дня начались длительные злоключения Марселино де Саутуолы. За год до обнаружения живописи в Альтамире, будучи в Париже на всемирной выставке, Саутуола знакомился с экспозицией древних предметов, которые мы теперь называем палеолитической мелкой пластикой. Среди них были и гравированные изображения бизонов (рис. 3.35), очень похожие на те, что они с Марией нашли на потолке и стенах Альтамиры. Это породило у Саутулоы первые догадки о принадлежности живописи из Альтамиры каменному веку. Он начал в пещере раскопки и пригласил на консультации своего друга, известного специалиста по доисторической археологии, профессора университета в Мадриде Хуана Виланову, который поддержал догадку Саутуолы. Вскоре ими обоими были опубликованы первые сообщения об этом уникальном памятнике. В 1880 году на Антропологическом Конгрессе в Лиссабоне Саутуола изложил свои предположения о том, что рисунки, найденные в пещере Альтамира, относятся к доисторическому времени. Это вызвало всеобщий интерес и побудило короля Испании Альфонса XII посетить столь диковинную пещеру. Однако вскоре все крупные специалисты по археологии (Рудольф Вирхов, Габриэль де Мортилье и Эмиль Картальяк), признав палеолитический возраст находок, сделанных при раскопках в Альтамире, категорически отвергли доводы Саутуолы и Вилановы в пользу палеолитического возраста живописи. Мало того, Саутуолу обвинили в умышленной фальсификации, в том, что эти росписи были сделаны одним из его друзей – художником, гостившим в его имении. Якобы на такую технику и художественный уровень был способен только человек, получивший художественное образование. Можно себе представить, какую моральную травму пришлось пережить испанскому гранду, с его обостренным чувством достоинства и чести. Только почти через 15 лет после смерти Саутуолы и после того, как были опубликованы гравировки из Шабо и Пэр-нон-Пэр, была признана подлинность росписей Альтамиры. Оппоненты Саутуолы вынуждены были публично признать свою неправоту и согласиться с тем, что живопись Альтамиры относится к эпохе палеолита. В 1902 году Картальяк опубликовал свое «Покаяние скептика», в котором, наконец, и он признал подлинность росписей Альтамиры. Только после этого идея существования пещерной палеолитической живописи стала рассматриваться в науке серьёзно. В 1894 году Эмиль Ривьер проводил исследования в пещере Ля Мут, где были найдены гравировки. Они частично находились под сталагмитами, цвет их совпадал с цветом скалы, рисунки, как и пол, были покрыты слоем красной глины. В пещере были найдены кости пещерного медведя, пещерной гиены и северного оленя. Следовательно, гравировки могли быть только одновременными отложениям, которые их перекрывали или предшествовать им. С этого момента подлинность и палеолитический возраст пещерной живописи были доказаны окончательно. За первые восемь лет ХХ в. было открыто еще десять пещер с палеолитической живописью и графикой: Комбарелль (1901), Фон-де-Гом (1902), Бернифаль (1902), Ла Калеви, Тейжа (1903), Ла Грез (1904), Гаргас (1906), Нио, Бедейяк (1906), Ла Портель (1908). Но вернемся к моей первой поездке на юг Франции. Она началась 16 сентября 1991 г. Нас было трое: Анри-Поль Франкфор, Идрисс Абдурусул, его стажер из Китая и я. Мы отправились на машине Франкфора мимо Орлеана, через Тур, Пуатье, Ангулем, Периге к нашему первому месту ночлега – Монтиньяку, близ которого находятся пещеры Фон-де-Гом, Комбарелль, Руффиньяк и Ляско. Нам предстояло преодолеть примерно 570 км. По российским масштабам для человека, привычного к экспедициям, это – далеко не самое большое расстояние на один день пути. Но у французских коллег иные представления (ведь это почти через всю страну!). При этом, если еще учесть качество европейских дорог, неспешная поездка, при которой скорость в 120 км не дает себя знать ни тряской, ни шумом мотора, превращается в сплошное удовольствие. К вечеру мы были в Монтиньяке, где уже были забронированы номера в одном небольшом отеле. Монтиньяк – небольшой средневековый городок. Узкие улочки, старые дома. Некоторые отдельные восходят к XIII, а большинство к XVII – XVIII вв. Так же выглядел и наш отель. Снаружи он смотрелся как старый двухэтажный деревенский дом, которому на первый взгляд можно было дать лет двести. Но оказалось, что это такой фасон. Берется действительно старый дом и переоборудуется внутри под суперсовременный сервис. Особенно меня поразил табльдот (table d’hôte) – нечто среднее между шведским столом и семейной кухней-столовой. В середине большой комнаты стоял длинный массивный стол темного дерева. За ним свободно рассаживалось 12 человек постояльцев. Примерно две трети длины глухой стены занимал огромный очаг, как и полагается очагу, закопченный, но скорее декоративный, чем настоящий, поскольку рядом с ним, поблескивая черной эмалью, стояла обычная газовая плита. Над очагом, на специальной деревянной перекладине, тоже как будто закопченной, висели начищенные и сияющие медью многочисленные старинные предметы кухонной утвари. Короче – не только табльдот, но и небольшая этнографическая экспозиция. На следующее утро мы поехали в Фон де Гом, но оказалось, что во вторник пещера открывается в 14 час. Чтобы не терять время, мы отправились в расположенную поблизости пещеру Комбарелль. Как раз сформировалась первая экскурсионная группа, и мы присоединились к ней.
Сканер штрих кода, коктейли. . продажа погрузчиков дизельных тойота. . Отопление водоснабжение котельное оборудование монтаж установка. полезная ветаптека По вопросам, связанным с размещением информации на сайте, обращайтесь по адресу: eremenko@archaeology.ru
| |||||||||||||
